One life (one_life) wrote,
One life
one_life

Вернулся

Влажная ночь. Мне нравятся такие ночи, теплые и влажные, со звуком падающих капель воды. Они особенно уютны. Я прилетел сегодня из Питера, летел долго и страшно. Самолет падал в затяжные ямы, от которых люди вцеплялись в спинки впереди стоящих кресел. Летели в сплошных облаках, за окном был не видно ничего, кроме мелькающих серых клочьев. Я сидел на тринадцатом ряду и думал о жизни. Не отпускало идиотское предчувствие, что что-то может случиться. В моменты взлета и посадки я почему-то всегда думаю о том, что моя жизнь может неожиданно закончится, и как бы тестирую ситуацию на предмет того, готов ли я умереть прямо сейчас. Подбираю хвосты. И каждый раз прихожу к выводу, что в общем-то, многое сделано и пережито, и умереть вот прямо сейчас будет не слишком обидно и глупо. Потом я начинаю индульгировать над идеей, что мысли материальны, и не стоит сейчас об этом думать. Еще меня заботит, сколько человек в самолете в этот момент посещают подобные мысли. Наверное, немного. Хотя, момент взлета, - это момент истины. Люди отрываются от журналов и газет, кладут голову на спинку кресла и сосредотачиваются. Лица расслаблены, глаза закрыты или просто смотрят в никуда.
Еще мне кажется, что те люди, которые представляют всю механику самолета, боятся намного сильнее. Одно дело, когда ты ничего не знаешь, и у тебя есть только статистика, которая гласит, что шанс, что твой самолет упадет, крошечно мал. И другое, когда ты прекрасно представляешь, какой именно рычажок нужно повернуть, какую кнопку нажать. И что будет, если пилот ее не нажмет. Представляешь вероятность, что пилот забыл, или просто не в настроении, или еще бог весть что. Прислушиваешься к звукам, переживаешь, что шасси выезжает уж слишком громко. Начинаешь замечать, что самолет старый, - это видно по истершейся обивке кресел, по скрипы, которым отдается каждое покачивание крыльев.
Со мной рядом сидели два иностранца, разговаривавшие на английском с акцентом. Может быть, один француз и один итальянец, или что-то подобное. Они все время повторяли ¨it´s too cloudy¨. Потом один заснул и лежал большой тушей рядом со мной, выпирая из под подлокотника, который нас разделял. Снизу сквозь облака показалась земля, и я начал думать о том, как неприятно и холодно там, за бортом. И если что-то случится, то возможно нужно будет долго лететь, в холоде и ужасе. И под ложечкой будет противно сосать все время до встречи с землей. Земля твердая, а я мягкий. Хорошее название для книги с грустным концом про летчика испытателя.
Потом огни шоссе внизу и какие-то неведомые деревни, над которыми, наверное, постоянно летают самолеты. Взлетная полоса. Удар колес о нее, и - о чудо, мы сели. Самолет рулил на стоянку и влажная московская ночь казалось мне родной. Таксист, немного грубоватый дядька, включил кондиционер на обдув, чтобы разогнать туман с запотевших стекол. Изгибы развязки на МКАД и вот уже захожу в свой подъезд, поднимаюсь на лифте и открываю дверь квартиры. Я люблю возвращаться. Это особенное чувство, даже какой-то транс - ты усталый и готовый ко всему. Ты несешь в себе заряд других мест, и это дает преимущество перед теми, кто оставался здесь. Неуловимое преимущество человека, который еще сегодня был где-то там, а сейчас уже тут. Как там было у Паланика... "Просыпаясь в разных местах, я подумал о том, можно ли проснуться другим человеком." Может, что-то такое.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments